— Сэр, есть какой-то секрет?..

Происходящее после Сингапура нельзя было назвать «похоронами» или «поминками». Люди просто приходили на набережную толпами, запускали на воду бумажные фонарики, возводили стихийные мемориалы. Мир погрузился в безмолвие – в последний раз такая глушь стояла после Токио. Подобные инциденты не требовали широкой огласки в СМИ, официальных заявлений мирового правительства или оправданий от охотников, которые не справились с очередным заданием. Цунами обладал сокрушительной мощью. Природа не принимает извинений – она просто забирает своё.

Миллионы гражданских, тысячи охотников – их тела остались там, в Бухте, которая стала чёрной и вязкой, как смола. Слухи ходили, что они начали всплывать спустя месяц на поверхность, и Вильгельм набрался духу разок посмотреть. Как живые: бьются о корпус корабля и таращатся на небо – ясное и безоблачное, словно миру не нанесли очередную незаживающую рану, а очистили от грязи, вырезали метастазу на организме планеты, которую общество называет «мегаполисом».

Файбер повёл плечами – инвалидная коляска под его громоздким телом жалобно скрипнула.

— Один из наших грузовиков подорвался на мине под Кандагаром, и вот пару мгновений назад Пит весело шутил, а через секунду половина его тела висит на дереве, — Фрэнк, парнишка, которого ему приставили в качестве сиделки на период реабилитации, шумно втянул воздух носом, чтобы не разреветься в очередной раз. — Ты когда-нибудь слышал, как кричит человек без лёгких?

После известия о начале демонического вторжения у Вильгельма Файбера земля не ушла из-под ног: в огромном механизме военной машины он был даже не винтиком, а просто расходным материалом. Звание капитана в Британской армии в 25. В 2001 году общество сотрясалось от перемен и неизвестных угроз, а Файбер отправился в Афганистан в рамках военной операции – и там же впервые понял, как демоны меняют ход войны. Разломы открывались часто – то ли от концентрации людской ненависти, которая привлекала этих тварей, то ли по забавному стечению обстоятельств. Вильгельм лежал контуженный, когда к нему пришёл демон – и тогда Файбер не знал, что у этих монстров могут быть вполне человеческие лица. Кусанаги не юлил, да и не торговался толком – сказал, не в его манере обманывать. К 2003 году Вилл перерезал столько талибов, что скрывать наличие договора с демоном стало невозможно.

Решение военного трибунала – казнь. Ответное предложение ООН – перевод капитана в новый отдел на стадии формирования, приуроченный к ответу человечества на угрозу извне. Из вооруженных сил Вильгельма уволили, он возглавил первый известный отряд демонического спецназа в МООД на Гибралтаре. Тем же годом там образовался первый разлом, который учёные назвали «стабильный», и спустя пару месяцев Файбер перестал чувствовать руки от бесконечных режущих взмахов.

Во время Арабской весны 2010-х Всемирный совет безопасности учитывал его мнение при введении запрета на использование сил демонов в ведении войн – человека, которого за это чуть ли лишили жизни. Вильгельм вывез из Ближнего Востока десятки детей-Антихристов, больше, чем у половины, стал куратором в проекте «Эдем». В период с 2014 по 2015 отстоял у правительства столько одержимых, что сам заслужил зваться демоном, но перечить Файберу никто не стал – сорвавшихся капитан ликвидировал лично.

Летом 2027 года Вильгельм зачищал Африку – в основном, от культистов, нежели от демонов. Потом подобрал в Монголии «вундеркинда» — Маркуса Дайрвулфа, обессиленного после бойни с Засухой. Европейский штаб до сих пор припоминает зазнавшимся американцам, что, если бы не «Железный Уилл», их щенок сдох бы посреди раскалённых песков. Но Файбер эти упрёки не воспринимает серьёзно, он понял сразу: этот мальчика – чудовище, и правительству повезло, что Маркус играет на их стороне.

Четвёртый сын и шестой ребёнок – Энрики родился в многодетной семье со средним достатком, но в Бразилии это с лихвой окупалось единством и заботой друг о друге. У него была целая куча родственников, воскресное посещение церкви, футбол на пляже, шумные застолья. Казалось, что никакой катастрофы не случилось и мир не начал сходить с ума – в жизни Рика ничего не поменялось, кроме ощущения тревоги, ожидания худшего за праздным бытом.

Его старшие братья уходили служить в Вооруженные силы Бразилии – призывной возраст, воинская обязанность. Следом за ними ушёл отец. Сначала суету в доме сменила тишина, затем на смену радости и веселью пришла скорбь – никто из них не вернулся. Они все сгинули – кто в бессмысленной стрельбе по невидимым противникам, кто в аномалии, которая жрала людей, точно живая. «Голод заставляет ягуара выходить из глуши» – говаривала его бабка. Энрике слышал от военных на побывке, что твари в джунглях – не звери. Что-то другое, более осознанное – они следят за каждым, кто входит в эти дебри, и улыбаются. Ждут.

В 18 лет Энрики попрощался со своей семьёй, оставив женщин по попеченье младшего – последнего кормильца. Он был крепким, здоровенным лбом, поэтому и приставили – сначала в патруль к живому лесу, затем – в сопровождение к учёным и тем, кого стали называть «охотники». Рискованная работа, зато платили хорошо. После всех увиденных поступков у него язык не поворачивался звать этих тварей в белых халатах и спецодежде «людьми» – они отправляли в джунгли подростков, маленьких совсем. Дети даже не понимали толком, куда идут, а им – оружейные дула в спины. Загоняли, словно скот. Приводили десять, забирали трёх.

2012 для Энрики выдался особенно тяжело. Зрячим его признали давно – ещё до окончания армейской службы. Частые патрули возле аномального леса, от которого демонической энергией фонит за километры – где тут не стать «новым видом человека»? Подобных ему оказалось немало, но в те годы ещё не придумали качественной системы обучения – первые кадетские корпуса только начали открываться, МООД – по-настоящему крепнуть и занимать прочную позицию в мире, а охотники – действовать не по наитию, полагаясь на счастливый случай. В стадию готовности для заключения контракта Энрики долго не переходил. Чего уж скрывать, демоны его откровенно пугали и становиться кем-то вроде колдуна или экзорциста не хотелось.

Сначала он вошёл в джунгли – ослушался приказа. Какой-то мальчишка, совсем щуплый, закричал, и Энрики сорвался с места, ринувшись прямо в тенистые заросли лиан. Пацана нашёл – трясся, бормотал что-то несвязное, но живой ещё был. По лабиринту бродили дня два, а потом к Энрике вышел его старший брат – вернее то, чем Мигель стал. Он совсем не изменился – одежда была потрёпана, но на теле – ни единой раны. Только эти жуткие зелёные глаза и пульсация по венам. Мигель молчал, сколько бы Энрики не пытался с ним поговорить. Он не умер после выстрела, даже кровь не пошла. Рик с мальчишкой просто следовали за ним, и к рассвету оказались на кромке леса – под прицелами и приказом «не двигаться».

Учёные ему даже в зад залезли – только вот ничего не нашли, а Энрике толком ничего не рассказал, зато понял на собственной шкуре: «Зелёный гроб» – живой, и все твари в нём друг друга чувствуют, словно у них единое сознание. Не зря индейцы-шаманы зовут это место «лес, который ест» – чувство, что тебя сожрут, преследует постоянно. Когда отпустили, Карнейру познакомился с ней – крошечной девчушкой с фарфоровым личиком, которая таращилась на игрушки за стеклом витрины. Она сказала, что её зовут «Долл», и что вина, которая наполняет его сердце, страх, который бережёт Рика от гибели, вкуснее всего, что ей доводилось пробовать. Долл подарила Энрики иглу и пообещала, что он сможет шить удивительные, живые вещи – они не будут знать боли, тревоги и усталости. Взамен демон попросила у Рика ценность, которая держала его наплаву – воспоминания о детстве, счастливых днях, когда демоны были просто мифом.

Первое же задание – в Сан-Паулу, спустя несколько месяцев после заключения контракта. Толку от него было мало: из разлома вылез Цербер, ногу сломал – повезло. Повезло, потому что других разорвали, а Энрике – отбили куклы. Синтепон и пластик по всему этажу торгового центра валялись, а его нашли через сутки подлатали – дали звание охотника. С тех пор Энрике немало заданий и миссий пережил. Контракт кажется несерьёзным, но оружием может стать даже игрушка в умелых руках. Он отслужил в Южноамериканском штабе шесть лет, затем получил приглашение – стал куратором малолетнему Антихристу в «Эдеме». Как только закрепился прочно среди руководства проекта, начал проталкивать свои идеи – о том, что такими детьми жертвовать нельзя, и обращаться с ними, как с чудовищами или пушечным мясом – тоже. Жалобу подал в ВСБ, столько шуму поднял, врагов себе с десяток нажил, но добился, чтобы выход в джунгли стал строго добровольным.

Во времена пандемии был волонтером в детских отделениях больниц, во времена засухи – доставлял воду в труднодоступные засушливые районы. На операцию по ликвидации Цунами его не взяли – сказали, пользы будет мало. В Гонконг сам подался, на высокую должность не рассчитывал, да только кому хочется повторить судьбу Сингапура? Дали ему менторство, начальство оказалось хорошим.